Порошу помощи в оценке. Почитайте мой рассказик, кому не лень, и подскажите, стоит ли мне этим дальше заниматься?

7 августа 2011 г. 15:06 - Ё_zhick

 

Зажигалка

                Крис. Нет, вы не подумайте, это не мужское имя. Точнее, оно, может, и мужское, но здесь говорится о девушке. Да эту девушку звали Крис. На самом деле, её звали Кристина, но всем было проще и привычнее называть её Крис. Может быть, её звали так потому, что у неё определённо были черты мужского, точнее, мальчишечьего характера. Она была несносной хулиганкой. Многие ровесницы даже боялись её. Не редко она участвовала в девчачьих драках. Нет. Вы не подумайте. Я так осведомлён не потому, что учился с ней в одной школе. Я учился в другой. Просто, после нашего знакомства с ней до меня сразу же дошли все эти слухи по поводу её «проделок» в школе. И я не был с ней одного возраста. Она была младше меня…э-э-э…лет на шесть. Мне тогда было 20, а она училась в девятом классе. Значит, получается, ей было 14 лет…

                Я помню, когда я в первый раз с ней познакомился. Я тогда шёл поздно вечером, или даже ночью домой. Я шёл с какого-то праздника. Вроде, это был чей-то день рождения. Я был, конечно же, немного «навеселе». Немного потому, что я ушёл оттуда в самый разгар празднования. Просто там я чувствовал себя «не в своей тарелке». Проще говоря, мне там было скучно. И я даже знаю, почему мне было скучно. Как-то так получилось, что там собрались одни пары, и поэтому я не мог найти себе место в этом празднике. Вот я и ушёл оттуда. Это было зимой, но было тепло, и даже очень тепло. И было тепло не только мне, как можно подумать из-за того, что я был немного «навеселе». Было просто тепло. Под ногами глухо хрустел таявший и утоптанный снег, заполняя своим хрустом немую пустоту вокруг. Небо было закрыто густым покровом облаков, лишь неопределённые очертания полной луны беловатым расплывчатым кругом пробивалось через мнимый тёмно-синий небесный туман. Улицы были пусты, среди окон домов редкие были окрашены светом ламп - город спал.

Я зашёл в родной двор и остановился. Достал пачку, лежавшую в кармане расстегнутой настежь куртки, зубами вытянул сигарету и бросил пачку обратно в карман. Склонившись над небольшим, закрытым от ветра ладонями рук пламенем зажигалки, я жадно стал втягивать в себя воздух через сигарету. Прикурив, я погасил и развернул к себе свою зажигалку. Мне очень нравилась эта зажигалка. Она была чёрная, и на ней извивался какой-то огненный дракон золотого цвета. Я недолго полюбовался зажигалкой, сунул её в карман джинсов и, задрав голову, с умилением затянулся сигаретой. Хруст моих шагов стих и воцарилась тишина. И в этой тишине я вдруг услышал отдалённый, приглушённый шум, а точнее подобие крика и ругани. Этот шум доносился до меня из темноты, окутавшей середину двора. Опустив голову и тем самым «вернувшись на землю», я пошёл к предполагаемому месту источника шума.

                В моём дворе, как, наверно, и в каждом дворе, частенько ночью проходили молодёжные «собрания». Подростки не редко скапливались к вечеру около столика с лавочками под крышей, посередине двора, с целью поговорить, пообщаться, попить пивка. Ну, а к ночи эти посиделки превращались в ад для жителей с чутким сном близстоящих домов. Галдёж, ругань, драки, песни – всё это вынуждало дотошных бабушек вызвать милицию. И после этого приезжал наряд из ближайшего отдела, приехавшие милиционеры разгоняли шумевших подростков, некоторых ловили, сажали в свой «бобик» и уезжали. А спустя минут пятнадцать разбежавшиеся вновь собирались и продолжали гуляние. Я, честно говоря, и сам в подростковом возрасте любил так «отдыхать». Я почти каждый вечер выбирался на улицу где-то около девяти, встречал друзей, и мы шли в ближайший магазин. Затаренные пивом, мы, недолго думая, ныряли в какой-нибудь тёмный дворик. Там на какой-нибудь старой лавочке располагались, спрятавшись от беспощадного ветра «открытых» улиц, и разговаривали. Тут же затевался какой-нибудь спор, или начинался какой-нибудь интересный рассказ, то и дело поддерживающийся взрывами нашего хохота. Потом наша кампания увеличивалась. Кто-то приходил, кто-то уходил. Окрестности «нашей» лавочки заполнялись пустыми пивными бутылками. Не редко появлялись гитара и более горячительные напитки. Тогда пластиковые стаканы тут же распространялись по сидевшим и наполнялись прозрачным содержимым. Звучали простые, скупые, повторяющиеся день за днём тосты, а за ними сразу же следовали пластиковый «звон» и «тишина» пьющих. Нас так же разгоняли милиционеры и так же ловили, ведь мы так же шумели.

Шум же, который я услышал в этот раз, не был похож на празднование. Я шёл к этому самому столику с хмельной излишней храбростью, с пьяным чувством всесильности и безнаказанности, и мои планы были решительны. Вот уже вырисовывались очертания крыши, накрывающей этот столик. Шум усиливался, а значит, я правильно определил место его источника. Это меня радовало. Я быстро шагал к злополучному столику, резко выдыхая горячий дым сигареты. Вот в темноте вырисовался и сам столик. На нём стояло несколько пустых бутылок из под пива. Никого около столика не было. Я подошёл и сел на лавку, стоящую рядом под крышей. Прислушавшись, я понял, что шум вдруг исчез, а я опьянённый предвкушением ждущих меня здесь приключений даже и не заметил этого. Хотя, вдруг не долгая тишина прервалась тем же самым шумом. Я кинул взгляд в его сторону и увидел тёмное пятно фигур, стоявших в нескольких метрах от меня. Я поднялся и зашагал в их сторону. С приближением очертания уточнились, и я различил четыре фигуры. Неожиданно один из этих загадочных образов повалили на снег, а три других склонились над ним. «Отлично!» - беззвучно губами проговорил я, отняв у них сигарету. Я шёл с надеждой поучаствовать в драке. Кровь с силой пульсировала в висках, левая рука неосознанно сжалась в кулак, глаза чётко обрисовали цель, а в голове не было ни одной мысли, и только я, идущий к неизвестному. Приблизившись, я в свете тускло горящего фонаря, висевшего над подъездом, стоявшего неподалёку дома различил фигуры. Склонившись, немного присели трое парней лет пятнадцати. Я раньше видел их здесь. Они частенько были среди толпы окружавших тот самый столик под крышей в средине двора. Лежавшего на снегу я различил не сразу. И лишь, подойдя почти в плотную, я признал в лежавшей фигуре девушку. О том, что это была девушка, говорили длинные волосы, «раскиданные» по снегу, и чёрные кожаные сапоги с длинными каблуками на шпильках. Не смотря, на «размытое» спиртным мышление, я сразу же понял, что именно понадобилось трём подросткам, разгорячившимся пивом, от этой девушки. Я выбросил недокуренную сигарету и ускорил шаг. Парни же подняли головы на хруст приближающихся шагов и начали подниматься. Я, подойдя совсем близко, со всей силы ударил одного из них по лицу. Тот упал. Двое других, переглянувшись, бросились бежать. Упавший же, тоже быстро поднялся и кинулся в след за ними. Я, было, бросился догонять, но, сделав пару шагов, остановился.

                Я не знаю, улыбался ли я в этот момент. Но в сознании чётко вырисовывалась героическая улыбка. Такая улыбка, как, например, у супермена после того, как он расправился с очередным злодеем. В сознании я вырисовывал себя так: я стоял, гордо расправив плечи; сильный ветер трепал мой развивающийся шарф; руки были важно упёрты ладонями в талию, а их локти деловито разведены в стороны; глаза были устремлены в сторону убегавших; а губы грозным тембром произносили что-то типа «Только попробуйте вернуться!» или «Чтоб я вас здесь больше не видел»… На самом же деле всё стопроцентно было не так. Никакого «Только попробуйте…» не было - я молчал. Плечи, мне кажется, были не расправлены, а беспомощно «висели» – я чертовски устал в тот день. А ветер был совсем не сильный, если вообще был, и, уж точно, не развивал и не трепал никакого шарфа – потому, что шарфа на мне не было. Единственное, что было верным – это то, что я смотрел в след убегавшим. Я смотрел с разочарованием. Я же надеялся на драку. Я хотел «спустить пар», а, может, и вовсе пасть «побеждённым» и потом почапать избитым и обиженным домой. А тут вот как получилось, и меня это огорчило. Я немного постоял так, а потом вспомнил про девушку. Я обернулся, подошёл к ней и помог подняться. Передо мной была девчушка лет, как мне тогда показалось, пятнадцати. На самом деле я ошибся всего лишь на год – ей было четырнадцать. На ней были те самые чёрные кожаные сапоги, светло-синие обтягивающие джинсы, осенняя курточка «под талию» красного цвета с «богатой» пышной опушкой на откинутом назад капюшоне, шапки на ней не было. У неё были тёмные растрёпанные волосы с рыжеватым оттенком до «чуть ниже плеч», лицо с нежными очертаниями подростка, глаза светлого непонятного цвета под чёрными густыми ресницами,  аккуратненький небольшой носик, пухленькие губки, накрашенные ярко-красной помадой с блёсткам, а по юным щёчкам вместе со слезами текла тушь.

- Нормально всё? – спросил я, помогая ей отряхнуться.

- Да, вроде бы, нормально, - дрожащим голосом ответила она.

- Всё. Давай дуй домой, - сказал я, накинув на неё капюшон, - поняла?!

- Угу, - буркнула она, всхлипывая.

- Ладно, не реви. Дуй домой, - повторил я и зашагал в своём направлении.

«А где-то я её видел, - по дороге подумал я, - ладно. Чёрт с ней. Надо за пивом зайти». Я свернул с намеченного направления на тропинку, ведущую в сторону магазина, стоявшего на улице за моим двором. В магазине я купил пару бутылочек светло пива и ещё одну пачку сигарет, чтоб завтра за ней не бегать. Выходя из магазина с сигаретой в зубах, я остановился на ступеньках крыльца, сунул одну бутылку и «свежекупленную» пачку сигарет в левый карман куртки и стал закуривать. Краем глаза я вдруг что-то заметил, что-то мелькнуло в темноте. «Показалась», - подумал я, сунул зажигалку в привычный для неё карман и пошёл домой. На улице всё так же было тепло. А после такого эмоционального всплеска, мне стало совсем жарко. Я докурил, выбросил «бычок» и открыл холодненькое пиво своей зажигалкой. Я вообще не давал покоя ей в тот вечер: то и дело курил, открывал пивные бутылки да и вообще просто чиркал ей, когда было уж совсем нечего делать. Я сделал несколько затяжных глотков, и прохладное «вкусное» содержимое наклонённой бутылки скользнуло по горлу вниз и этим подарило мне несказанное удовольствие и облегчение. Во-первых, мне было жарко, и прохладное пиво было для меня сравни с раем. Во-вторых, в моём организме уже начали проявляться слабые первые признаки похмелья от предшествующей хоть и не сильной, но вечеринки, и тут пиво тоже было спасительным. Ну, а в-третьих, последние события с последующей огорчившей меня развязкой оставили неприятный осадок, смыть который могло только, выше упомянутое, холодное свеженькое пиво. Оторвав горлышко бутылки от жаждущих губ для «передышки», я провёл рукой по джинсам, засовывая зажигалку «на место», но промахнулся мимо кармана и выронил её. Зажигалка моментально оказалась на протоптанной в снежном «покрывале» дорожке. Глупо было оставлять такую «спасительницу» здесь, и я сразу же наклонился и потянулся за ней. И в этот момент я отчётливо услышал шаги за спиной. Кто-то спешил за мной, быстро перебирая ногами, и, судя по звуку, был уже совсем близко. Я резко поднялся, схватив зажигалку, и обернулся. Меня догоняла та девчушка.

- А. Это ты, - вяло произнёс я, проверяя, работает ли зажигалка.

- Послушай, - робко начала она, не сводя с меня глаз, - Ты это… спасибо, короче, и всё такое… э-э-э…как бы сказать-то. В общем, мне идти некуда.

- Детдомовская, что ли? – спросил я и полез в правый карман за сигаретами.

- Не-е-е. Я просто из дома убежала. Задрали меня там все. Надоело.

- А-а-а, - протянул я, - Ну пошли коли так. Куришь? – спросил я и развернул к ней пачку.

- Ага, - сказала она и ловко вытянула из пачки сигарету.

Я тоже достал сигарету, опять же вытянув её зубами, и протянул к ней зажжённую зажигалку. Та прикурила, потом прикурил и я, и мы зашагали в сторону моего дома. Она шла справа от меня и немного позади. Я пил пиво. Тут я вспомнил про вторую бутылку.

- Будешь? – спросил я её, показав ей на пиво.

- Давай, - с улыбкой ответила она.

Я достал из кармана бутылку, открыл и отдал ей. Та взяла её и небольшим глотком, сморщившись доказала мне, что это действительно так, что она действительно пьёт пиво.

                До дома мы шли молча. Я шёл, медленно «потягивал» плавно и неудержимо выдыхающееся пиво, важно курил, думал о чём-то. Она же шла за мной, часто перебирая своими чёрными сапожками, и, часто глотая мелкими порциями пиво, жадно затягивалась сигаретой. О чём она думала, да и думала ли она вообще о чём-то конкретном, я не знал. Я шёл и вёл её к себе домой. В тот момент у меня не было никаких планов на её счёт, было лишь желание. Ну, вы понимаете, о каком желании говорю я.

                У своей двери я залез во внутренний карман своей куртки, там приглушённо зазвенели ключи. К тому моменту я успел допить пиво и уж, конечно же, докурил сигарету. Моя спутница тоже закончила с сигаретой, а вот с пивом «справилась» где-то наполовину. Я достал ключи и открыл дверь.

- Заходи, - сказал я ей, но сам вошёл первым - я вообще, не фанат галантности.

                Она зашла вслед за мной и закрыла дверь. Я скинул ботинки, куртку, немного оправился и обернулся к ней.

- Ну что стоишь? – она по-прежнему стояла в сапогах, в куртке и прижималась к бутылке пива, - Тапочки не предлагаю – у меня их, как видишь, нет.

Она, поставив бутылку на пол, сняла сапоги, сняла и повесила на вешалку куртку, подняла пиво и посмотрела на меня вопросительным взглядом, мол «Что дальше?». Я без слов прошёл мимо неё на кухню, она сделала свойственно ей маленький глоточек пива и проследовала за мной. На кухне я пододвинул к столу пару табуреток и подошёл к плите.

- Садись, - сказал я ей, ставя чайник на зажжённую мной конфорку.

Она села на одну из табуреток, ещё раз глотнула пиво, теперь её глотки стали уже значительно больше, что говорило о прогрессирующем опьянении, и поставила бутылку на стол. Я же повозился с чайником, достал пару кружек, поставил их на стол и сел напротив неё.

- Ну, что?! Давай, рассказывай, - сказал я, облокотившись на стол локтями и посмотрев ей прямо в глаза.

- Что рассказывать? – спросила она, не отведя взгляда, и тоже облокотилась на стол.

- Ну, для начала, как тебя зовут.

- Кристина, - по-прежнему не отводя глаз, сделав уже совсем «нормальный» глоток пива, ответила она.

- Отлично! А теперь давай про то, что у тебя там стряслось, - спросил я и облокотился спиной на стоящий за мной холодильник.

- Где там? – тоже откинувшись назад, ответила она.

- Так! Давай дурочку включать не будем! Давай рассказывай! Не просто же так эти три укурка на тебя навалились!

- Ну, я с дискотеки шла… - начала она.

- С ними? – сразу же перебил я.

- Ну, да. А что такого?!

- И куда же вы шли? – тут я упредительно сложил руки на груди и немного наклонил голову в сторону.

- Ну, там, пиво попить, поговорить… - немного, покраснев, ответила она.

- И как? Поговорили? – опять нещадно перебил её я.

                Она опустила глаза и замолчала.

- Ладно, - опустив руки и сбавив «напор», сказал я и вновь облокотился на стол, - Что там у тебя стряслось, честно говоря, не моё дело. Но, думаю, тебе больше не стоит вот  так вот загуливаться хрен знает с кем…

                Тут уже перебили меня - засвистел чайник. Я поднялся, выключил «газ», достал пару пакетиков чая из стоящей на столе пачки, бросил их в стаканы и залил кипятком. Поставил чайник обратно на плиту и сел за стол. Горячий чай, так же как и то холодное пиво, доставил огромное удовольствие и облегчение. Его аромат сразу же проник в мозг и наполнил нежной теплотой ещё одурманенное спиртным сознание.

- Пей. Согреешься, - сказал я ей, - Сахар, если надо – вот, - я пододвинул к ней банку с сахаром, стоявшую около пачки с пакетиками чая, на столе у стены.

- А ложку, - ответила она и пододвинулась к столу.

- На, вот, - ответил я, достав из ящика стола и положив перед ней ложку.

                Она взяла ложку, зачерпнула в неё из банки сахар и медленно ссыпала его в кружку с горячим, пускающим тёплые, извивающиеся струйки «дыма», чаем. Поводив ложкой в стакане, она быстро растворила сахар и принялась потихоньку, предварительно подув, втягивать в себя янтарно-заваренный чай.

- А зачем тебе это? – спросила она меня после очередного глотка чая и, спустя пару секунд, подняла на меня свой детский взгляд.

- Что зачем? – спросил я, не наводя на неё своих глаз.

- Ну, спасать, там, меня. Да ещё и к себе приводить, - поставив кружку и уставив в меня серьёзный «чисто женский» взгляд, сказала она.

- А хрен его знает, - сказал я и в ответ уставился на неё, - Понравилась, - «до кучи» пошутил я.

                Между нами затянулась немая пауза. Мы просто сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза, а кухней завладела «бытовая» тишина. Первой улыбнулась она:

- М-м-м, - протянула она, опустив взгляд на кружку чая.

                Я тоже улыбнулся и тоже опустил сверлящий взгляд. Между нами снова воцарилось молчание.

                Запыленная лампочка озаряла тусклым светом небогатую кухню. Старенькая плита, старенький потёртый холодильник, обшарпанная кухонная мебель – всё это говорило о том, что хозяин этой кухни ни особо заботиться о благосостоянии этого помещения. И правда. Это была не моя кухня. Точнее я не был её хозяином. Я снимал квартиру, где эта кухня находилась, а соответственно снимал и эту кухню. А если уж быть совсем точным, эту квартиру и эту кухню в ней снимали для меня мои родители. Просто так было легче и им, и мне. Для меня было проще добираться отсюда на работу, а родителям я не знаю, почему, но им тоже было от этого проще. Поэтому у меня не было проблем с гостями. Я мог привести кого угодно и когда угодно. Поэтому я, ни секунды не раздумывая, и привёл сюда Кристину.

- А у тебя есть девушка? – прервав тишину и поставив только что опустошенную кружку, спросила она и вновь «по-женски» посмотрела на меня, слегка прикусив нижнюю губу.

- Есть, - соврал я, не отрываясь от чашки чая.

- А знаешь…, - немного поднялась и шёпотом сказала она, отодвинув бутылку недопитого ей пива, стоящую между нами, пододвинувшись в мою сторону через стол, и рукой подозвала меня поближе.

- Что? – спросил я, отставил кружку к стене и тоже придвинулся к ней.

- … знаешь, мне всё равно, - сказала она и прильнула к моим губам.

                Она меня поцеловала. Поцеловала в губы. И так, я вам скажу, целуют ни брата, ни маму, ни отца, ни друга, в конце концов, при встрече после долгого расставания. Она поцеловала меня страстно, грубо говоря, «в засос».

                Она поцеловала меня и, после поцелуя, с загадочной надеждой осталась около меня, смотря мне прямо в глаза. Я, честно говоря, был в ошеломлении от её поступка, но виду не подавал. У меня просто в голове всё это не укладывалось, но я так и остался с невозмутимым лицом.

- Ещё раз так сделаешь – по лицу получишь! – с тем же невозмутимым лицом, твёрдым голосом сказал я.

                Она похолодела. Детский, наивный блеск вдруг исчез из её глаз. Она опустила взгляд, затем вернулась на табуретку и уставилась в пустую кружку, начав задумчиво ковыряться в ней ложкой.

- Спать пора. Завтра вставать рано, - посмотрев на часы, сухо сказал я, - Сделаем, значит, так: ты на кровати ляжешь, а я на диване. А комната, уж извини, одна. Ванная, туалет – вон. Правда в ванной защёлка не работает – не мучайся. Но ты не переживай, мне сейчас, как ты уже поняла, не до этого. Курить захочешь – пачку здесь на столе оставляю. Кури тоже здесь. Ну, вроде всё. Ах, да. Помыться если захочешь, полотенце в шкафу поищи, он в той комнате. Ну, всё – я спать.

                Я допил оставшийся чай и пошёл устраиваться на диване. Она пока осталась на кухне. Я лёг. Заснул моментально: уж больно вымотался я в тот день.

                Помню, проснулся от того, что ко мне на диван кто-то сел. И тут вопрос «Кто это мог бы быть?» совсем неуместен. Да. Открыв глаза, я нисколько не удивился: это была она. На ней была моя рубашка. Думаю, это всё, что на ней было в тот момент. Я же проснулся, в чём и уснул: джинсах, футболке и носках. Она села ко мне на диван и поначалу, молча, смотрела на меня. Я сразу же от этого проснулся, открыл глаза и тоже тупо уставился на неё.

- Я тут твою рубашку одела, - прервала она наше общее затянувшееся молчание, - Извини, но ты не представляешь себе, что такое спать в женском нижнем белье.

                Я, не зная как на это отреагировать, остался в том же молчании и продолжил смотреть на неё вопросительным взглядом.

- Я что пришла-то, - продолжила она после недолгой паузы, - Сигареты ты оставил, а вот спичек у тебя там я не нашла, - у неё в руке была сигарета, и она её мне «продемонстрировала».

                Я, по-прежнему молча, порыскал по карманам джинсов, отыскал зажигалку и отдал ей. Она взяла её, бесшумно поднялась и ушла. Когда она развернулась, чтоб уйти, мой взгляд невольно, а, точнее, даже рефлекторно скользнул с её уже отвернувшегося лица вниз и остановился чуть ниже талии. Моя рубашка еле прикрывала её сзади, и это выглядело куда более, чем вызывающе. Красивые загорелые ноги, великолепные черты бёдер, тонкая талия, просвечивающаяся сквозь полотно рубашки в вялом свете лампочки прихожей, а ещё этот мнимый образ незащищённости, неприкрытости – всё это напором ударяло в мозг. Всё это навязывало смелые мысли, откровенные желания. Но в тот момент я смог совладать с собой. Я лёг поудобнее, закрыл глаза, и этого вполне хватило, чтобы я вновь погрузился в беспробудный моментальный сон.

                Следующим, что прервало мой сон, был мой будильник. Он зазвенел ровно в семь. И так было нужно потому, что ровно в восемь я должен был быть на работе. Я поднялся, огляделся, сразу же вспомнил всё, что было вчера. Первая моя мысль была до боли иронична: «Хорошо хоть одеваться не надо». Я всю ночь проспал в тех же джинсах, футболке и носках. Голова нисколько не болела, но было чувство утренней усталости. Такое чувство бывает, когда спал недостаточно или слишком много. В этот раз причиной послужил «недосып». Я встал с дивана и зашагал на кухню. Там я поставил чайник, и направился в ванную. Умылся, сделал свои дела в туалете и с внушаемой себе бодростью направился будить свою «соседку». Я подошёл к кровати и увидел её. Рядом с кроватью стоял стул: он заменял прикроватную тумбочку. А на нём висела моя рубашка. Именно та рубашка, которая прикрывала её при нашей последней ночной встрече. Её же одежда тоже была аккуратно сложена на том же стуле. Вся её одежда. Она же спала абсолютно голой. У неё, конечно же, было одеяло, и она, как мне кажется, собиралась использовать его, но из-за тогдашней несвойственной для зимы тёплой температуры, она отказалась от мысли укрыться. Меня это не столько шокировало, сколько взволновало. Ещё бы. Я сразу же, хотел я этого или нет, оценил все достоинства и недостатки её тела. При её незначительном возрасте, у неё были неплохие данные. И это было видно сразу. Я, думаю, любое обнажённое тело юной, только уж не совсем юной, девушки, так сказать, заинтересует молодого человека. Её же тело даже не «заинтересовывало», оно завораживало, пьянило, одурманивало. Моё дыхание резко усилилось, пульс участился, в голову «ударила кровь». Я еле сдерживал себя, стоя над этим невинным созданием.

- Вставай, - еле разжав зубы, невнятно произнёс я, - Вставай. Пора.

                Она открыла глаза. Ещё не понимая, что одеяло нисколько её не прикрывает, а лежит скомканной кучей в углу кровати, она немного потянулась, поёрзала, не желая подниматься. Но, поняв, что абсолютно обнажена, тут же бросилась к той самой «куче» и, выдернув из ней одеяло, набросила на себя. Её лицо сразу же покраснело, взгляд наполнился неловкостью и упал вниз. Я развернулся и пошёл на кухню.

- Оденься, - буркнул я уже у двери комнаты, - И на этот раз в своё.

                На завтрак у нас был такой же чай, как и на вчерашний поздний «ужин». Она всё с той же неловкостью не поднимала глаз. Я же всё никак не мог выбросить из головы её обнажённый образ. Мы молчали, думая каждый о своём.

- Давай домой, - сказал я, допив чай, - а то мне на работу надо.

                Она, не поднимая глаз, кивнула головой, встала и прошла в прихожую. Там она недолго собиралась, затем открыла дверь и ушла. Я же в это время достал из лежавшей на столе пачки сигарету, зажал её губами и застыл. Я сидел с нелепым выражением лица и смотрел на место, где совсем недавно сидела она. Я просто сидел с сигаретой во рту и смотрел пустым «стеклянным» взглядом в «никуда». Лишь захлопнувшаяся за ней входная дверь пробудила меня от этого «сна с открытыми глазами». Я очнулся и полез в карман джинсов за зажигалкой. Не найдя там желаемого, я вспомнил, что отдал зажигалку ей. Я от какого-то секундного непонимания забегал глазами. Обшарив запутавшимся взглядом кухню, я наткнулся на бутылку с недопитым ей пивом, мирно стоящую на столе у стены. На её горлышке виднелась ярко-красная помада с блёстками. Я сразу вспомнил её поцелуй. Её юный, неумелый, скрывающий неопытность желанием угодить поцелуй. Я вспомнил вкус её нежных пухленьких губок. Я вспомнил её загадочный, наполненный надеждой взгляд…

                Я после этого с ней неоднократно встречался. Чаще встречался, когда этого хотелось мне. Я не буду скрывать, я ей пользовался. Пользовался её глупой наивностью, её юной влюбчивостью… Я пользовался и её «чистым» беззащитным телом.

                Я всегда жил для себя и ради неё исключений делать не стал. Я бросил её. Бросил её твёрдо, нагло, «по-свински». Я бросил её, как только она стала мне не нужна. Я бросил её, найдя ей «замену». Я бросил её, «опустошив» её крохотный ещё по-детски наивный сказочный «мирок».

                После этого я больше не видел её. А через несколько дней и вовсе «выбросил» её из головы. Я вспомнил о ней, лишь услышав, что она покончила с собой. Я не знаю, как она это сделала потому, что из разных уст до меня доходили разные версии её самоубийства. Я не знаю и причины этого «шага». Я не знаю, из-за меня она решилась на такой поступок или нет. И мне, честно говоря, всё равно. Мне наплевать, что с ней случилось и из-за чего или из-за кого. Я просто «вычеркнул» её из своей повседневной жизни, а имя Кристина смешалось и растворилось в памяти в немалом числе женских имён как-то связанных со мной. Я просто вспомнил о ней, узнав о её смерти, и сразу же забыл про неё.

                А ещё мне сказали, что при ней, после её смерти, нашли старую, давно уже кончившуюся чёрную зажигалку с огненным драконом золотого цвета. Она сжимала её в своей крохотной ручке. Блин! А мне так нравилась эта зажигалка…

                Я – сволочь…

Авторизуйтесь, чтобы комментировать