«Русские, живущие в других странах, спокойно владеют оружием, и никаких проблем у них не возникает» Михаил Делягин

25 января 2014 г. 23:23 - SVen

 Михаил Делягин, российский экономист, публицист и политик, славится четкостью формулировок и собственным видением путей решения встающих перед Россией и миром проблем. Сегодня на страницах журнала «Право на оружие» — наш разговор с Михаилом Геннадьевичем о путях решения проблем, встающих рано или поздно перед многими нашими согражданами. «Быть или не быть» — такой вопрос все чаще задают себе россияне, когда перед ними встает зловещая тень уличного хулигана, местного «цапка» или этнобандита. Наша беседа посвящена экономическим, правовым и социальным проблемам легализации огнестрельного оружия.

 

 

 

— Почему современное законодательство о самообороне так несовершенно, а суды в случаях самообороны принимают решения с обвинительным уклоном для самообороняющихся?

— Потому, что государству Российскому сегодня нужны рабы. Еще древние греки знали: гражданин — тот, кто умеет себя защищать. А наше государство принципиально не хочет, чтобы граждане имели право на самозащиту. Ведь тогда их будет сложнее грабить, сложнее унижать. Сложнее фальсифицировать выборы, в конце концов.

Травматическое оружие — не замена огнестрелу и, как ни парадоксально, общественно более опасно. Прежде всего, его применение не имеет психологического барьера: человек часто воспринимает травматический пистолет как «длинный кулак». Кроме того, травматика анонимна. Если человек стреляет из обычного, зарегистрированного пистолета, то оставляет визитную карточку — «это я». А вот травматика таких следов не оставляет. Сочетание анонимности и вседозволенности делает травматическое оружие любимым оружием преступников. А ведь при стрельбе в упор травматика опасней обычного пистолета, так как наносит тяжелейшие контузии вместо чистых ран, оставляемых пистолетом, снаряженным обычной пулей.

Что касается самообороны, я думаю, абсолютно правильно, что в законодательстве многих стран, в частности США, есть юридические нормы, согласно которым в случае незаконного проникновения преступник может быть немедленно убит без всякого устного предупреждения и выстрелов в воздух. Считаю, что такая норма должна быть и у нас. Она существенно снизит общий уровень преступности, даст гражданам спокойно защищать свой дом и свою семью, а не идти на преступника с голыми руками или отбиваться калошами и зонтиками.

Российская бюрократия очень извращенно понимает гуманизм: как жалость к преступнику, а не к его жертве. Головорез нападает на свою жертву с топором или пистолетом, но как только та дает серьезный отпор и, не дай Бог, убивает нападающего, то преступник становится «жертвой», а просто защищающий свою жизнь или свою семью гражданин идет в тюрьму. В результате официозный «гуманизм» превращается в абсолютную жестокость к добропорядочным людям.

Насколько я могу судить, сегодня по нашим улицам ходят стаи зверей в человеческом облике. Они имеют своих покровителей: высокопоставленных родственников, следователей, прокуроров, судей — не говоря уж об адвокатах, журналистах, общественных и политических деятелях. Обратите внимание на судебное дело по событиям в Сагре: 18 из 23 участников карательной экспедиции отпущены в зале суда. Если бы не вмешательство Ройзмана и его влияние, то в тюрьмы сели бы обычные граждане, которые защищали свои жизни, свои семьи, своих детей. Так и произошло поначалу, когда были задержаны сами жители Сагры, подвергнувшиеся нападению этнической банды, включавшей сотрудников МВД и прибывшей на 15 машинах. К счастью, общественный протест заставил следствие обрести вменяемость, но суд так и не оценил действия преступников как бандитизм, сменив статью на более мягкую — массовые беспорядки.

Вспомним, как было в Чечне. Сперва вполне официально от имени власти забрали у русского населения всё оружие как якобы «незаконное», а потом наматывали кишки на заборы. Хотим дождаться такого же в России и Москве? Так дождемся… В регионах, где теоретически возможны подобные события, гражданам для самозащиты нужно разрешать не просто пистолеты, а боевое автоматическое оружие.

Теперь что касается самих судов, в том числе и пресловутого суда, посвященного событиям в Сагре. Почему бандиты были осуждены не за бандитизм, а за «беспорядки»? Дело в том, что в России не существует правосудия как такового. Это порой признается даже в официальных документах. Российская судебная система, похоже, превратилась в гремучую смесь коррупции и безумия. Даже более того, у граждан складывается впечатление, что многие судьи находятся в состоянии измененного сознания: принимая неправосудные решения, они часто делают это даже не из-за взяток или давления сверху, просто их психика подверглась серьезной профессиональной деформации. Мне неизвестны случаи, когда, обращаясь в суд, человек получал в итоге решение, которое было бы незаконным и при этом было реализовано. А если нет правосудия, то самозащита граждан есть дело самих граждан. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», в данном случае — в расширяющемся море преступности.

 

— Почему значительное число сотрудников правоохранительных органов и силовых структур в нашей стране совершенно не влияет на высокий уровень преступности и незащищенность граждан?

— Мы находимся на третьем месте по количеству полицейских на душу населения, уступая лишь Белоруссии и Брунею. Количество сотрудников правоохранительных органов в развитых странах мира в два, три и более раз меньше российских. Есть, однако, и разница между милиционерами в Белоруссии и полицейскими в России: в Белоруссии они обеспечивают порядок, в нашей стране производят порой впечатление организованной преступной группировки. Сегодня многие москвичи уже перестают обращаться в полицию, потому что это бессмысленно и бесполезно, а порой и небезопасно. Я как-то проводил в Интернете опрос, кого боятся его пользователи — полицейских или преступников. Первый по популярности был ответ: «И тех, и других». Только преступников все же боятся больше, чем только полицейских, — но разрыв не критичен. В последний год, правда, кое-что изменилось — вероятно, в связи с деятельностью нового министра Владимира Колокольцева. Но все равно: с преступниками можно не встретиться, а полицейских не избежать никак. А полицейский может и преследовать гражданина, и издеваться над ним без всяких временных и правовых пределов, что показала, например, история в казанском отделении милиции «Дальний».

Когда я вижу слегка пошатывающегося «полицейского» с автоматом под мышкой, то стараюсь обойти его подальше. Боюсь, нынешняя полиция имеет к охране наших прав не большее отношение, чем другие «правоохранительные» структуры — к обеспечению законности и правопорядка.

 

— А как вообще наличие огнестрельного оружия может повлиять на развитие гражданского общества?

— Прежде всего, поднимется уровень терпимости между людьми, исчезнет чиновное хамство, измывательство над гражданами. Сегодня российское государство категорически не желает признавать равенство людей. И это одно из обязательных условий нашей правящей тусовки. Ведь если признать равенство людей, их будет тяжелее грабить.

В связи с легализацией пистолетов посмотрим на международную практику. Вот, например, Молдавия. Там живут горячие, высокоэмоциональные люди и, кстати, немало употребляющие спиртных напитков. Южная кровь. И нельзя сказать, что это высокоорганизованные люди. Они сочетают буйный темперамент и стремление к самостоятельной деятельности. При этом в Молдавии разрешено ношение пистолетов.

Так вот в Молдавии, как вы помните, в 2009 году фактически произошел государственный переворот. И вот взрослые мужики швыряли друг в друга булыжники, фактически имея в карманах пистолеты. И ни один человек их не применил. Потому что все понимали: один выстрел — и крови будет много. Речь шла о государственной власти, речь шла не о деньгах, это был настоящий государственный переворот. Но ни одна сторона, участвовавшая в столкновениях, оружие не применила. Какие еще нужны доказательства? А вот будь у них травматические пистолеты, — думаю, количество убитых исчислялось бы десятками.

 

— Часто говорят, что русские не готовы к ношению оружия, а право на самооборону — не в русских культурных традициях. Какое ваше мнение по этому поводу?

— Такие высказывания часто приходится слышать — равно как и заявления, что русские — бескультурное быдло, что они не хотят и не могут работать, что они, по сути, «унтерменши». Нередко это говорят лоббисты завоза иностранной рабочей силы: по их мнению, если жители нашей страны не хотят работать за тарелку супа, — значит, они лентяи и бездельники. Поэтому нужно завозить из Средней Азии миллионы гастарбайтеров, готовых спать друг на друге и работать за чечевичную похлёбку. «А кому это не нравится, — подробно разъясняют нам, — можете выметаться из страны: она не ваша». Как заявил либерал Ясин, «у вас ничего не украли — у вас ничего не было». Я несколько раз слышал в этом году: «Если не нравится, как мы воруем, то уезжайте на Запад. Если не можешь спокойно устроиться, чтобы спокойно подворовывать, то переедь в другое место, ради Бога».

Так вот, русская культура, конечно, имеет свою специфику. Но эта специфика предусматривает в том числе и умение обращаться с оружием. Я даже не упоминаю о части нашей страны, покрытой тайгой: там человек без оружия как бы не совсем одет. В Сибири есть хорошая пословица, москвичи её, конечно, как обычно перепутали, а звучит она так: «Людей бояться — в лес не ходить». Не стоит забывать казачество. Можно как угодно к нему относиться, но казаки были вооружены всегда. В Советском Союзе изъятие оружия у населения было завершено только после коллективизации — вернее, по её итогам.

Далее: 80 % убийств совершается при помощи кухонного ножа. Может, запретить ножи? Есть ли у нас культура обращения с кухонными ножами, коль так много людей гибнет от них?

Есть, разумеется, моральные ограничения. Есть люди, которые по идейным или религиозным убеждениям не берут в руки оружие. Они при советской власти шли в тюрьму, чтобы не идти в армию, — но это вопрос личного выбора, это другая тема. А разговор о том, что русские — недочеловеки, мы слышим давно, с 1941 года. О «недееспособности» русских пропаганда гремит со времен Гитлера. Но экспериментально она как-то не подтверждается. Русские, живущие в других странах, спокойно владеют оружием, и никаких проблем у них не возникает.

Мой хороший знакомый живет в Эстонии. Человек ходит с пистолетом не потому, что там высокая преступность, а потому, что он всю жизнь был военным, привык носить оружие. А когда он приезжает в Россию, то чувствует себя не вполне в своей тарелке. Но всё сугубо индивидуально. Есть национальная культура, а есть личная культура. Я, например, являюсь абсолютным сторонником разрешения оружия, но, надеюсь, никогда в жизни не буду носить его с собой. Однако хранить оружие в своем доме, даче или ином частном владении — стал бы.

На мой взгляд, при встрече на улице не всегда возможно определить степень опасности и необходимость применение оружия. Но когда нападение совершается на твое жилище (а нападения на частные дома не редкость в нашей провинции), то никакой дополнительной опасности просто не требуется. А попасть в итоге в тюрьму все же лучше, чем погибнуть самому или тем более не суметь защитить свою семью.

 
Источник:  Журнал "Право на оружие" № 1
 
Авторизуйтесь, чтобы комментировать