Роман – взаимный самообман. Продолжение.

31 мая 2011 г. 10:30

Роман – взаимный самообман. Продолжение.

Фигура Пятая: Пустыня Смысла 

Временная моя невменяемость местами сталкивается с реальностью, и я чувствую себя в эти моменты сталкером в зоне повышенной радиации.

Ради чего я напрягаюсь? Надо просто отпустить ситуацию. Как же там было то, а? я падал, закрыв глаза, и проснулся на «весенней».

В очередное своё погружение в электричное сновидение этот сюжет приобрёл продолжение, и в сценарии наметились изменения.

Ударившись о камни и потеряв сознание, меня выносит на берег.
Первая реакция: Выжил…спасся…уцелел.
Острая жажда жизни.
Тупой душевный голод.

Я был околдован рекой, упивался её магическими коктейлями, но очнулся, выплёвывая из лёгких зачарованную воду. Разочарованно оглядываюсь по сторонам. Куда-то исчез волшебный лес, и вокруг, на сколько хватает глаз, раскинулась циничная пустыня.
Сплошная циничная пустыня смысла.

Плыть дальше и бороться с коварным течением сил не осталось. Но сидеть на берегу и смотреть на проплывающих мимо – выше моих сил.
Предостерегать этих других глупо; всё равно, что успокаивать пьяного.

И я побрёл через пески наугад, интуитивно; сбиваемый порывами бури воспоминаний. Барханы напоминали мне изгибы её загорелого тела, дикое похмелье будоражило воображение миражами упущенных возможностей: «ча! Ты мог бы плыть, плыть и плыть…вода была везде, она окутывала тебя, держала тебя на плаву, подгоняла вперёд, а водопад был просто испытанием, проверкой. А теперь оглянись: ни капли воды, удушающая жара, в которой выживают только ящерицы, и песок, песок, песок…»

Отбиваюсь от этого забытья, как от слепней. Я зашёл уже слишком далеко, и обратно к этой реке мне уже не выйти. Единственный шанс: найти оазис. Вот я и иду, еле волоча ноги, пока солнечный удар не отправляет меня в глубокий нокаут. Падаю лицом вниз, инстинктивно закрыв глаза и…просыпаюсь.




Фигура Шестая: Осмысление

Разжимаю веки и слежу за пролетающими пейзажами. За окнами разлеглась зимняя сумбурная подмосковная тундра. Трубы заводов с труднопроизносимыми названиями орошают атмосферу трупным дымом.
Деревья застыли во фризе, застигнутые врасплох призрачной оттепелью, обернувшейся сильными морозами.

Жизнь лежит как на ладони сувенир «заснеженная деревня» под оргалитовым куполом. Потрясёшь игрушку, вызывая локальный снегопад, и смотришь, как оседает снег. Также сознание, взбудораженное воспоминаниями, возвращается в привычное русло.

Я выбрал свой путь без сожаления. И смотрю на этот мир в 3D-очках, погрузившись в объёмное изображение в максимальном качестве.
Включаю Diams – Ma France & moi. Затем La Foine – Qui peut me stoper. На десерт Akhenaton – Soldade de fortune.
Музыка – извечный лекарь.

Гоняю болид своих мыслей по трассе ещё кругов десять, пока не кончится топливо. Засыпаю. Ya вижу китов. Они плавают надо мной. Кажется, что они – это и есть тучи, которые проплывают над нами. А наше небо – лишь поверхность гигантского океана, на дно которого изредка просачиваются солнечные лучи. Ya – на дне морском. Ti – там наверху.

Всё на что ya могу рассчитывать, что ti когда-нибудь заглянешь на глубину за очередными жемчужинами и из сострадания захватишь на берег мои потрескавшиеся от времени чувства.


Бонус – Фигура: Противоядие

Юноша со старинными офицерскими часами на левой руке шёл по улице не оглядываясь. Лишь изредка он останавливается и преданно, по-собачьи, смотрел вверх, как будто ждал появления хозяина. А тот всё не объявлялся.

Со стороны могло показаться, что юноша боится попасть под дождь, ибо небо и в самом деле затянуло тучами. Однако, ни град, ни ливень его не пугал.
Он не просто шёл. Он искал. Искал Бога. В каждом. В каждом движении головы прохожего, адресованного в его сторону. В каждом визге тормозов перед перекрёстком. В каждом полуотклеевшемся рекламном объявлении на столбе.

Он искал знаки, которые бы подсказали ему, как жить дальше. Как в детстве, он искал последнюю из двенадцати записок, спрятанную, скорее всего, в клумбе с цветами.
Наконец, он подошёл к пешеходному переходу и, толи ему почудилось, толи действительно от фонарного столба на той стороне улицы исходило странное нереальное сияние. В его зелёной сумке частым гостем стал фотоаппарат. Он хотел запечатлеть Бога и доказать каждому о его существовании.

Не глядя на дорогу он ринулся на ту сторону. Ногу неожиданно свело судорогой. Боковым зрением он увидел, как из-за поворота на бешеной скорости вылетел комфортабельный серебристый седан Mercedez. Вряд ли это были сам основатель концерна и его дочь Мерседес. Они, наверное, уже не здесь. Он разглядел, что за рулём сидел тучный мужчина средних лет, с присущим владельцам таких авто надменным выражением лица. Справа сидела девочка лет десяти. Его уменьшенная копия.

Он подумал «Здесь же пешеходный переход». Вздохнул. Не хотелось, что бы пострадали дети. Но выбора не оставалось. За метр до юноши дорогостоящий болид резко бросило вправо и через долю секунды «мерин» уже намертво воткнулся в тот самый фонарный столб.

Перед этим невообразимым манёвром юноша щёлкнул пальцами и произнёс «Ты – прах, я – ветер». Юноша был бессмертен. Он обогнул железный каркас с уныло докручивающимися вращающимися дисками и сделал пару снимков сияния, которое всё так же исходило от столба. Рядом уже сгрудилась толпа зевак и сознательных граждан. Они посмотрели на него как на нелюдя. Ему было не до них. Дома он внимательно изучил сделанные снимки, но сияния на них не было.

Он посмотрел на часы. Без четверти четыре. «Можно пройтись пожалуй». Угрюмо, уже без надежды в глазах он отправился к старому приятелю, которого звали Пастиччо. Попить пива. Обсудить происшедшее с ним недавно. Выговориться. Стрельнуть новый музон.
Она шла в модной ветровке Adidas новой коллекции. В плотно облегающих её стройные ноги спортивных штанах Reebook. Ступни согревали кроссы Nike. Не хватало только шапки Puma, но было ещё не так холодно. В её ушах были маленькие наушники. На груди, мерно покачиваясь, в такт шагов своей горделивой хозяйки, болтался белый Ipod.

У неё были красивые мудрые бирюзовые глаза. Она беззаботно посмотрела на него.
Он ускорил шаг. Он так бы и прошёл мимо этой, как ему думалось фирменной куклы.
Он знал эту породу насквозь. «Им нужны только шопинги, и обеспеченные кавалеры для этих шопингов. Им даже подруги не нужны», - считал он.
Он ещё больше погрузился в свои раздумья. Господи, молил он, сделай так, чтобы я смог покинуть этот мир или скажи, что мне здесь делать.

Когда между ними оставалось каких-то пять шагов, до него донеслись обрывки громкой музыки, вырывающиеся из наушников. Картавый голос кричал изо всех сил: « Вечная жизнь, нет, только не это, я должен был бы быть на месте этого поэта». Проходя мимо неё и невольно улавливая смысл этих строк, он замер. Словно вот-вот наступит на мину.
Он развернулся, обогнал её. Картавый голос рвал в клочья перепонки «а я остался при таком раскладе, с самим собой, дыша за счёт противоядия». Без каких-либо объяснений он спросил «что играет?».

«Туган Клан» - сухо кинула девушка.
«Вот сучка»,- подумал он про себя.
Одновременно с этим он почувствовал, что это и есть последняя записка.

Он спросил, торопится ли она куда-нибудь. Она неподдельно, по-доброму улыбнулась и сказала, что бессмертна и никуда не торопится.
С тех пор их противоядие беречь этот безумный мир.



Бонус – Фигура: Самурай и девочка

Порой, оказавшись в непростой ситуации, ощущаешь себя самураем, прожившем всю жизнь в удалённом от цивилизации замке и, волею судеб, занесённым в самый центр современного Токио, в час пик.

В этот миг все силы самурая брошены на сохранение внутреннего равновесия, он цитирует про себя кодекс бусидо: «Нет ничего за пределами текущего мгновения. Преисполнись решимости и действуй».

А в это время, со всех сторон сигналят машины, зависшие в пробках. Самураю наступают на ноги, толкают в спину. На него давят небоскрёбы, витрины бутиков, рекламные стенды магнитом притягивают его внимание указатели улиц, призывая его свернуть налево или направо.

В руках самурая остро заточенный меч, способный разрубить надвое любого, осмелившегося встать у него на пути. Задача самурая: как можно быстрее вернуться в свой замок и продолжить оттачивать мастерство в единоборствах, укрепляя свой боевой дух.
Всё увиденное им здесь, в Токио, кажется ему испытанием, мороком болотного кудесника, которого самурай случайно задел по дороге.

Самурай полностью сосредоточен на процессе, желая выбраться из липких щупалец осьминога – мегаполиса, но тут кто-то хватает его за руку. Самурай уже выхватывает меч на ходу, грозя обрушить всю бурю своего напряжения на наглеца, как вдруг замирает, с искажённым от изумления лицом. Его держит за руку маленькая девочка с заплаканным личиком, всем своим видом показывая, что она потерялась в этом диком каменном лесу.

Самурай увидел один выход: спасти её из пасти этого токийского энергетического хищника и проводить её в свой замок, где она сможет чувствовать себя в безопасности. Так они и идут в поисках выхода: самурай и маленькая девочка. И одному Богу известно, как сложится их дальнейшая судьба. Может они затеряются в японском головоломном городском лабиринте. А может, они вместе выберутся из ловушки, и в мире появится первая девушка – самурай, которая захочет вернуться обратно в Токио, чтобы отыскать своих родителей.

Роман Ершов (Ravikk)

Авторизуйтесь, чтобы комментировать